Он поспешил исполнить ее желание.
Через полчаса все собрались в ее комнате в ожидании священника.
Маша то и дело утирала слезы, у нее даже нос покраснел и губы дрожали от сдерживаемых рыданий. Она часто подходила к Клавдии Николаевне, желая узнать, не нужно ли ей чего-нибудь, чтобы поправить ей подушку, но тотчас же и отходила, как взглянет на тетку, так и чувствует, что вот; вот сейчас не удержится и зарыдает…
Софья Сергеевна была тут же. Она сидела в кресле неподвижно, не произнося ни слова, с сердитым, суровым лицом, по временам нетерпеливо подергивала плечом и закусывала губы.
Кокушка стоял у двери и сопел.
Вот Владимир вышел из спальни. Кокушка кинулся за ним и схватил его за рукав.
— Пошлушай… что же это, не-не-неужели она у-у-ми-рает?
— Ах, да, ведь ты видишь… Оставь меня…
— Та-так что же это? Опя-пять в доме покойник!.. Опять гроб! Я… я не могу, это из рук вон… Вше вдруг та-так и штали умирать!.. Нет, я уеду, я не оштанушь!..
Он подбежал к окну.