— Нет-с, есть… Князь там да барон этот… Ну, все забываю фамилию — вы изволите знать…
— Только они оба, должно быть, сейчас уедут, — прибавила она успокоительным тоном.
Владимир невольно прищурился.
— Пожалуйте.
Она ловким, даже довольно грациозным движением отворила перед ним дверь и его пропустила.
Он очутился в просторной комнате, освещенной двумя широкими окнами, обставленной и даже заставленной красивой и на первый взгляд роскошной мебелью. Но это была та сравнительно дешевая роскошь, какая приобретается в один день, на скорую руку, и какая очень часто, через несколько месяцев, продается за полцены в каком-нибудь аукционном зале. Пробираясь между стульями, столиками и козетками, Владимир наткнулся на валявшийся на ковре огромный букет, потом заметил брошенные на столик перчатки, рядом с ними широкий браслет. Дальше, на том же столике, лежала чья-то визитная карточка. Рояль был открыт, на пюпитре ноты… Быстро отодвинутая и упавшая табуретка.
Владимир остановился, поднял валявшийся у его ног букет, положил его на столик… Из соседней комнаты раздавались голоса. Вот прозвучал бесцеремонный мужской смех, в ответ ему смеется Груня…
«Как есть… у кокотки! — тоскливо мелькнуло в голове Владимира. — Вся эта обстановка, вся как есть, и даже эта горничная противная… „Скоро уедут!.. Совсем!..“»
Ему вспомнилось такое, такое точно у mademoiselle Blanche.
Снова раздался смех.