— Конечно, он! Но ты говоришь так, как будто ты бы этого не желала.
— Михаил Иванович, подумай, ведь он ей все же близкий родственник, это нехорошо, это не годится!
Все его лицо вдруг вспыхнуло.
Она пуще всего боялась этой внезапной краски. Он так краснел редко, только тогда, когда был очень рассержен. Когда он так краснел — это значило, что у него было какое-нибудь серьезное желание, которое во что бы то ни стало должно было исполниться.
Надежда Николаевна поняла, что Лиза теперь неизбежно будет замужем за Горбатовым, что восставать против этого решения бесполезно. И она совсем смолкла.
— Какой вздор!.. — между тем воскликнул Михаил Иванович. — Во всем мире это делается, и ничего тут нет дурного, а напротив… Я Гришу хорошо знаю: он отличный, серьезный молодой человек, от него многого можно ожидать в будущем. Лиза с ним будет счастлива… Уверен в этом.
— Если ты уверен, если ты непременно хочешь — о чем же говорить, я против тебя не пойду.
— Да нет, пойми, — горячо говорил он, но краска раздражения уже сбежала с его лица, — пойми, я вовсе не хочу, чтобы ты насильно соглашалась со мною, разбери и ты увидишь, что из всей этой молодежи, у нас бывающей, Гриша лучше всех, надежнее всех…
Он стал подробно объяснять ей достоинства Гриши, свои планы насчет его будущности, карьеры…
Она слушала его внимательно и кончила тем, что с ним согласилась. Но насколько это согласие было искренно — про то она одна знала…