— Так, про вас! Она сказала, что слышала о вас, что вы молодой человек очень знатный и милый. А когда узнала, что мы с вами знакомы, то просила непременно вас ей представить.
Кокушка покраснел как рак, заботливо оглядел себя. Но вдруг отчаянно произнес:
— Я по-английшки ничего не понимаю — иешь… иешь… киш ми квик… ай лев ю… хам… хам!.. лают как шобаки!..
И он стал передразнивать англичан. Барышни смеялись.
— Да ничего больше и не надо, вы знаете самые лучшие слова.
— Как же я буду говорить ш нею? — между тем с волнением визжал Кокушка. — Ведь нельзя же мне будет ей только и го-говорить: киш ми квик, ай лев ю! хам… хам… хам?
— Можно! К тому же она уже стала брать уроки русского языка и немножко понимает.
В это время в передней раздался звонок.
— Вот и она! — крикнули барышни. — Оставайтесь здесь.
Комната освещалась лампой, прикрытой темным абажуром, так что царствовал полумрак.