И он, вне себя от негодования, убежал…
Три дня он дулся и не показывался у Кашиных; но затем явился как ни в чем не бывало.
Когда с ним заговаривали о мисс Токс, он делал вид, что не слышит, и быстро начинал о чем-нибудь совсем постороннем.
Но так как княжна настаивала и его стыдила, он на коленях попросил у нее прощения, и они помирились. Он опять стал ее считать своей невестой и на этот раз с таким упорством, какого в нем прежде не замечалось в подобных случаях. Княжна решительно была в его вкусе. Глядя на нее или о ней думая, он, хотя и совсем бессознательно, испытывал нечто особенное, о чем до сих пор не имел понятия…
Вернувшись в Петербург, княжна рассказала отцу, между прочим, и об их забавах с Кокушкой.
Князь вдруг задумался и привел ее в необычайное изумление, спокойно и серьезно выговорив:
— А ведь это идея! Отчего бы тебе и в самом деле не женить на себе этого претендента?!
— Как, выйти замуж за Кокушку Горбатова, за идиота?! Папа, вы, конечно, шутите?!
— Нисколько не шучу! Какой же он идиот?
— Идиот самый настоящий!