— Не отвяжись, а то, если ты себе что-нибудь такое позволишь, так ведь священник остановит венчанье… Что тогда будет?
— А я без тебя ж-жнаю, как мне держать шебя, не тебе меня учить… дудки!.. — сердито объявил Кокушка и принял такой важный вид, что князь с невольной улыбкой глядел на него. С каждой минутой он, очевидно, проникался все больше и больше торжественностью и важностью своего положения.
Во всю продолжительную дорогу он упорно молчал и только время от времени разглаживал себе на руках перчатки. Всего раз, во время этого занятия, он изменил своей торжественности.
— Ло-лопнула! — вдруг завопил он.
Князь, тоже ушедший в различные мысли, даже вздрогнул.
— Что такое, что?
— Ло-лопнула, проклятая! — повторял Кокушка, ерзая на месте и показывая свою перчатку. — Ка-как я теперь буду?..
— Ничего, это незаметно! — успокоил его князь.
Тогда жених снова погрузился в торжественное молчание и неподвижность, только иногда искоса взглядывал на перчатку. Под конец она стала неудержимо притягивать его внимание. Он разглядывал лопнувшее место, вытягивал его, разглаживал, вертел по нему пальцем и кончил тем, что провертел огромную дырку.
Наконец карета остановилась среди глухого, почти уже загородного захолустья, у церковной ограды.