— Делайте как угодно! — сказал он.
Николай Владимирович поднялся со своего кресла, подошел к племяннику, положил ему руку на плечо и шепнул:
— Странный, полупомешанный человек именно такое дело и может легко устроить!
Владимир невольно вздрогнул.
— Что вы сказали, дядя, я не понимаю? — запинаясь, растерянно прошептал он.
— Завтра поймешь, мой друг.
— Гриша, вели заложить мне карету! — обратился он к сыну и затем ушел в свою спальню одеваться.
Уходя из библиотеки, Марья Александровна взяла под руку Владимира и, остановясь с ним в одной из комнат, спросила его:
— Что тебе сказал дядя? Отчего ты после его слов стал вдруг таким странным? Будь так добр, скажи мне.
— Уверяю вас, ma tante, ничего, я даже не расслышал хорошенько… я не понял.