Это он. Она слышит его шаги. Она поднялась ему навстречу и через мгновение была в его объятиях. Она глядела ему в глаза… И от этого взгляда он готов был забыть все, все мысли свои, все вопросы, желанием разрешить которые был теперь полон.
— Подумай, — говорила она ему, — ведь два дня, целых два дня мы не виделись!
— Ты получила вчера письмо мое?
— Да, что у вас делается! Но ведь он вернулся… ты так написал… я многого не поняла, расскажи, пожалуйста… Ведь это ужасная история!
Он ей передал все, что у них делалось дома за эти дни — историю женитьбы Кокушки и, наконец, сегодняшнее происшествие.
— Где же она теперь? — спросила Груня про Елену.
— Она у нас, хотя Кокушка и не знает об этом… ее от него будут прятать… Она действительно очень жалка. Вон Маша даже боится, чтобы она не сошла с ума. Ее так нельзя выпустить. Если оправится, успокоится, так через несколько дней она уедет в Москву к своей тетке. Так, по крайней мере, пока решено.
Груня слушала очень внимательно и особенно заинтересовал ее рассказ о действиях Николая Владимировича.
— Послушай, — сказала она, когда Владимир замолчал, — неужели тебя не удивляет твой дядя? Как он все это сделал — ведь это похоже на сказку, не правда ли?
— Да, это человек интересный и удивительный, — ответил Владимир. — И сразу похоже на сказку, но уже не так это непонятно. Ему все очень удалось, да. Он застал ее одну, заговорил с нею, затронул в ней все, что в ней осталось неиспорченного и хорошего… Когда он выходит из своей странной холодности и отчужденности, когда начинает говорить с жаром, то всегда очень увлекателен. Он победил ее совсем, и естественно, что она решилась на такой, ну, скажем, мужественный поступок.