— Жо-жовут, вот пишьмо получил, от Вороншких, Варвара Николаевна там, я ей жавтра буду предложение делать… И теперь уж как жнаешь, а кончено — я ражведушь ш моей благоверной и женюшь непременно. По-пора, давно пора… что мне так оштаватьшя… дудки…
— Садись лучше и пей чай! — сказала Груня, подавая ему чашку.
Кокушка поместился рядом с нею и занялся намазываньем масла на хлеб…
Скоро совсем уже стемнело. Луна вышла из-за деревьев и пронизала своим светом темную аллею.
Груня взяла под руку мужа.
— Пройдемся немного, — сказала она. — Смотри, какой вечер!
Они направились тихим шагом в глубь парка. Все было тихо в безветренном теплом воздухе. Луна ярче и ярче светила.
Груня остановилась, подняла глаза к безоблачному небу, и вот из ее груди полились чистые, могучие звуки.
«Casta diva» пела она, и горячая вдохновенная мелодия наполняла заснувшую аллею, дрожала под каждым листом и уносилась, медленно замирая, в беспредельную высь…
Владимир слушал, затаив дыхание, сжимая руку жены своей сильной рукою…