— Молчи! — не возвышая голоса, но совсем уже строго остановил его Владимир. — Я говорю с тобою не затем, чтобы ты кричал, и кричать тебе я не позволю. Говори тихо.
Кокушка сейчас же смолк, поднял было опять руку ко рту, но мигом ее отдернул.
— Она меня вшегда и… и… идиотом наживает… да, наживает… — уже совсем тихо прошептал он. — Разве это хо… хорошо?
— Нет, это очень глупо с ее стороны… Я с ней поговорю и думаю, что этого больше не будет.
— Поговори, поговори, Володя, не вели ей, она не шмеет…
— Непременно! Тогда прежде всего ты должен мне дать слово, понимаешь, честное слово русского дворянина… ты понимаешь это?..
Кокушка выпрямился, лицо его приняло важное, даже гордое выражение.
— По… понимаю.
— Ты мне должен дать слово, что оставишь эти глупые и злые выходки, перестанешь дразнить ее, как вот сегодня… со склянками.
Ехидная и злорадная усмешка мелькнула на лице Кокушки.