— Тот, который пивовара на дуэль вызывал?
— Да. Не правда ли, какое чудесное лицо?
Ему даже показалось, что голос Груни дрогнул. Он вынул похолодевшей рукой портрет из альбома и прочел на оборотной стороне его: «ricordo…»[24]
— Это друг ваш?
Его сухие губы едва слушались, когда он произносил слова эти.
— Да, друг, я с ним до сих пор в переписке.
Он вложил портрет в альбом, посмотрел на часы и растерянно проговорил:
— Что же это я? Ведь мне нужно спешить домой, может быть, я еще застану Кондрата Кузьмича. До свиданья, Груня!
Он поднял на нее совсем померкшие глаза, его рука, протянутая ей, была холодна. Он весь будто застыл, так что она с изумлением на него взглянула. И вдруг она обожгла его таким взглядом, такой улыбкой, что у него затуманилась голова. Он хотел что-то сказать, но не мог и вышел.
Она подняла спущенную штору окошка и прильнула к пыльному стеклу. Она глядела, как он вышел, сказал что-то кучеру, сел в карету, дверцы захлопнулись, лошади тронулись…