— Ну, заранее, это зачем же, — перебила императрица, — может, я в нем и ошиблась.
— Не ошибаетесь, матушка, — с малороссийским акцентом, лукаво и в то же время добродушно улыбаясь, сказал Безбородко, — не в первый ведь раз у того окошечка людей разглядываете, в полчаса каждого разглядите, немало тому примеров бывало — все мы знаем.
— А коли так, то тем и лучше, я и буду считать, что у меня в распоряжении новый дипломат Горбатов… Что же, выиграл ты, что ли, мою игру, Левушка? — обратилась она к Нарышкину.
— Проиграл, матушка, хоть казните на семь мест, проиграл и вконец осрамился.
— На сей раз казнить не стану, Бог с тобою, авось отыграюсь.
Екатерина взяла карты, взглянула на сидевшего против Безбородко, по другую ее сторону, молодого франта.
Он будто дремал, только время от времени взмахивая своими усталыми глазами и снова почти закрывая их.
— Что так рассеян, Александр Матвеевич? — спросила она, и тревога послышалась в ее голосе. — Или нездоровится?
Мамонов взглянул на нее, вышел из своего полузабытья и тихим голосом произнес:
— Нездоровится, государыня, с утра что-то грудь давит; но это пустое — плохо ночь спал, вчера с вечера зачитался, высплюсь — и пройдет все.