— Много перемен со мною! — отвечал Рылеев. — Начать с того, что я недавно женился.
— Вот как! Я не слыхал… Поздравляю!
— С благодарностью принимаю поздравление.
Глаза его улыбнулись, все лицо расцвело, от него так и дохнуло счастливой юностью.
— Загляните ко мне, в мое гнездо… Моя женушка всегда рада хорошим людям.
— Спасибо, еще бы не заглянуть! А поэзия что поделывает?
— Ну, что поэзия, теперь мало времени о ней думать…
— Как так? Это что-то нехорошо и напрасно вы так говорите! Да вы и прав не имеете так говорить. От вашего таланта я жду очень, очень многого.
Вдруг лицо Рылеева потускнело, даже за минуту блестевшие глаза подернулись туманом.
— Что такое мой талант? Да и есть ли он у меня, я, право, не знаю! — глухо проговорил он. — Стихи, стихи! И они доставляют отраду, и они могли бы принести даже пользу, большую пользу, только, к несчастию, это уже поняли, а потому нас заставляют молчать, у нас вырывают языки, чтобы мы не пели!