Пелагея Петровна вошла, поджимаясь, помаргивая и совсем всасывая свои бледные, тонкие губы.
— Маменька-с вас очень спрашивают-с! Матрешку посылать изволили, да та прибежала: говорит, вы ее прогнали, сердиться изволили…
— Какая Матрешка, что такое?!
Княгиня взглянула на часы.
— Да ведь еще всего первый час в начале — разве что случилось?
— Ничего не случилось, ваше сиятельство…
— Маменька здорова?
— Слава Богу-с, здоровы, как всегда… А только очень вас спрашивают! — вбирая в себя воздух, тянула Пелагея Петровна.
— Иду сейчас!
И она отправилась к матери.