— Здесь только душно, — сказал он. — Верно, без меня окна не открывали.
— Нет, я и вчера и сегодня сама приходила, окна были открыты. Да ведь комната весь день на солнце… Вечер такой теплый, сухой, открой окошко.
Он приподнял штору, распахнул окно, и в комнату вместе с душистой прохладой заснувшего сада ворвался поток лунного света.
— Борис! — сказала Татьяна Владимировна. — Я не привыкла и не умею хитрить с тобою, а потому без всяких околичностей скажу тебе, что у меня на душе: мне кажется, ты от меня что-то скрываешь!
Он изумленно взглянул на нее, потом подумал несколько и ответил:
— Да, maman, вы правы, скрываю… Но все же у меня нет ничего такого, чего бы вы не могли знать.
— В таком случае, зачем скрываешь?
— До времени, maman, до времени…
— Нехорошо это, Борис! Мне было бы гораздо приятнее знать все прямо от тебя, чем от других…
— А вы от других узнали… от брата?