Но в этом скромном наряде она была великолепна. Высокая, стройная, плечи и руки немножко худощавы, но безукоризненных очертаний. Она сидела, опустив маленькую прелестную голову с правильными тонкими чертами нежного, бледного лица. Большие темные глаза ее глядели мягко и задумчиво. На вид ей было года двадцать два, быть может, меньше. Во всей ее прекрасной фигуре можно было подметить не то некоторую болезненность, не то утомление.
«Mais elle est vraiment bien belle», — подумал великий князь.
Он круто повернул, подошел к ней и спросил, свободен ли у нее первый контрданс. Она подняла на него задумчивые глаза, потом встала, причем еще более выказала свой прекрасный рост и грацию, и отвечала ему мелодическим голосом, что она свободна.
— В таком случае позвольте мне танцевать с вами.
Она поблагодарила спокойно и даже, может быть, чересчур равнодушно. Великий князь отошел.
Не прошло и мгновения как она была окружена дамами, за минуту перед тем не обращавшими на нее внимания.
— Mademoiselle Lamzine, qu'est ce qu'il vous a dit, le grand duc?
— Le grand duc m'a engege pour une contredance, — отвечала она тем же спокойным и равнодушным голосом.
— Pour laquelle?
— Pour la première.