— Когда же это было, maman? Это и для меня самой неожиданность, — решилась согласиться княгиня для того, чтобы только успокоить старуху.
Затем она ушла звать Нину. Сообщив ей желание генеральши ее видеть, княгиня прибавила:
— Ты только, Ниночка, не обращай особенного внимания, если что тебе в ее словах не понравится… Она стара, у нее на многое неверные взгляды…
— Ее взгляды мне давно известны, — ответила Нина, — и обидеть она меня ничем не может. Конечно, она находит, что я не стою такого жениха?.. Да ведь и я нахожу это, я об этом много думала и намерена сказать это и его матери.
Княгиня пожала плечами.
— Это еще к чему, что за мысли? Право, если бы я не знала тебя, то могла бы подумать, что ты напускаешь на себя лицемерную скромность! А Татьяна Владимировна тебя не знает… Ведь она так, может быть, и подумает! Зачем же это, ты только повредишь себя…
— Я буду искренна с его матерью, иначе с нею я не должна быть…
Так говорили они, подходя к темному будуару. Генеральша встретила Нину крайне ласково:
— Поздравляю, матушка, поздравляю, от души поздравляю… — начала она, когда Нина, по заведенному в доме обычаю, целовала ее руку. — Дай тебе Бог, Ниночка, всего хорошего… Дай тебе Бог!.. Только ты меня, старуху, прости за откровенность, я знаю жизнь и добра тебе желаю — уж как надо теперь тебе быть осторожной! Ежели бедной девушке такое счастье приходит, его надо бережно поднять — не то разобьется… Счастье-то людское хрупко… Ты вот молода очень, думаешь, чай, — всего теперь достигла, все пришло — ан нет, тут-то, матушка, только и начинается!.. Много трудностей…
— Я это понимаю.