— Да, конечно, он все сказал мне! Скрывать от меня такие вещи он не имел права…
— И ты, конечно, уже поверил? — сквозь слезы оскорбленного достоинства спросила она.
— Он никогда не лжет.
— Так, значит, — я… я лгу?
— Если бы вы даже и вообще не лгали, то все же в таком случае солгали бы непременно.
Катрин всплеснула руками и закатила глаза.
— О, Боже, за что же я так наказана? Да неужели я, действительно, до такой степени несчастна!..
Она совсем превратилась теперь в невинную страдалицу. Ее лицо приняло такое выражение, которое могло бы кого угодно растрогать.
— Владимир, — сказала она без тени раздражения, — я хорошо знаю свои недостатки, я взбалмошная и капризная… Между нами часто происходили неудовольствия…
— Я, кажется, никогда не вызывал их… — произнес он.