— Я смотрел на Рылеева как на умного, образованного человека и уважал его как писателя, — проговорил он, — его политических взглядов я не касался и не знаю, каковы они…
— Каким же образом вы объясните, что у вас найдены бумаги тайного общества?
— Какие бумаги? — спросил Борис.
— Вот эти… заключающиеся в этом портфеле… Ведь этот портфель взят у вас?
— Да, у меня…
Если он не был в состоянии выдать ни одного из этих легкомысленных людей, сделавшихся, хотя и невольной, причиной его несчастья, — то тем более он не мог выдать брата. А все же ему не хотелось губить и себя. Ему было тяжело лгать на себя и он сказал:
— Портфель этот взят у меня, но я клятвенно могу засвидетельствовать, что не открывал его и не знаю содержания этих бумаг.
Все переглянулись с некоторым изумлением.
— От кого же вы получили портфель?
Вопрос был естественный, и Борис знал, что сейчас об этом спросят и что он должен будет ответить.