«Что это?»
Нет, нет, он не обманулся! Он разглядел ясно, в нескольких шагах от себя, брата. Владимир стоял, по своему обыкновению, выпрямившись, высоко выставив широкую грудь, в своем блестящем мундире. Но его лицо показалось Борису страшно бледным…
Глаза опять завязаны, его ведут. Но вот чья-то холодная рука крепко сжала его руку…
Он сделал еще несколько шагов.
— Мне дурно! — успел он прошептать офицеру, ведшему его под руку, и потерял сознание…
Владимир уже не видел этого, так как это происходило в соседней комнате. Бориса подхватили и унесли.
На Владимира смотрели с сожалением, с участием. То, по-видимому, невольное движение, с которым он подошел к несчастному брату и сжал его руку, было всем понятно и всем также понятна была страшная бледность, покрывавшая его лицо.
Послышался шепот:
— Бедный, как он должен страдать!..
Его жалели еще больше потому, что в этот день заметили несомненные признаки особой к нему милости государя, который, искренно соболезнуя горю старика Горбатова, очевидно, желал, насколько это было возможно, ослабить силу несчастья, постигшего семью преступного молодого человека, милостями, оказываемыми его брату.