Нина покачала головой и слабо улыбнулась.
— Да ведь прежде всего тебя не пропустят, — сказала она.
— Добьюсь, добьюсь, сударыня! — блестя глазами, упорно повторял Степан. — Что же это!! Неужто так и пропасть Борису Сергеевичу из-за братца? А коли уж такое будет мне горе, что не пропустят меня, коли что со мною неладное — так ведь затем и к вашей милости наведался, чтобы вы о том деле знать изволили.
— Нет, Степан! — решительным тоном сказала Нина. — Никуда ты не пойдешь и молчать будешь… Я знаю, что Бориса Сергеевича обо всем расспрашивали и если бы он хотел сказать правду, так и сказал бы ее. А он не сказал… Без его позволения, против его воли, и мы не можем говорить… Значит — он так решил… Он знает, что делает…
— Как же это? Так и дать сделаться такому неправому делу?!.- совсем растерявшись и, видимо, пораженный ее словами, прошептал Степан.
Нина из рассказов Бориса хорошо знала Степана и относилась к нему не как к простому слуге.
— Да ты разве не понимаешь, Степан, — сказала она, — отчего Борис Сергеевич скрывает правду? Ведь родителей жалеет.
Степан даже вздрогнул. Эта мысль не приходила ему в голову.
— Хорошо же я сделал, что господам ни слова…
— Очень хорошо сделал! И теперь молчи… Вот, Бог даст, скоро увидимся с Борисом Сергеевичем… Бог даст, все… все… обойдется.