Борис, бродя из улицы в улицу, не чувствуя ни усталости, ни голода, не замечая времени, то и дело натыкался на какое-нибудь проявление этого безначалия и всяких жестокостей.
Вот раздаются крики, пронзительные женские крики. Двое солдат тащут какую-то молодую женщину. Она от них вырывается.
— Votre bague! Votre bague, — кричат они, — ou nous la prenons avec le doigt!
Молодая женщина становится перед ними на колени, она заливается слезами, она умоляет их прерывающимся голосом:
— Ayez pitié de moi, messieurs, prenez tout, prenez tout, laissez moi la bague. Voyez… tlelle est si simple, mais elle m'est si chère. Ayez pitié de moi, je suis votre compatriote!
Но французы не обращают никакого внимания на слова ее. Уже один схватил ее за палец, миг — и он действительно ей его отрубит.
Борис не мог вынести этого. Он кинулся к ней на помощь. Он был очень силен для своих лет; но скоро убедился, что ему не сладить с этими двумя рослыми мужчинами.
— Il n'y a rien a faire, — задыхаясь крикнул он молодой женщине, — rendes votre bague a ces infames!
Та, видя, что не остается никакого спасения, с громкими рыданиями сняла кольцо. Видно было, что оно ей бесконечно дорого. Это было гладкое обручальное кольцо.
Один из французов жадно схватил его, а другой со всего размаха ударил Бориса в спину, так что тот пошатнулся.