— Батюшка, что ж это, убили моего ясного сокола, закатилось мое красное солнышко!.. Батюшка! И эти убийцы его, эти звери, у нас в доме пьянствуют… что ж это? Где же мой князь? Куда они его дели? Хоть на мертвого мне бы взглянуть на него… с ним проститься…
Она захлебнулась слезами и упала перед постелью. Князь Юрий слабыми, дрожащими руками притянул ее к себе.
— Не плачь, Марья, не плачь, голубка, — сказал он громким, страшным голосом, от которого даже она очнулась и во все глаза взглянула на него. — Не плачь — щуку-то они съели, да зубы остались. Недолго побунтуют, скоро будут висеть на зубцах по стенам белого и земляного города. Не плачь, Марья, зубы остались!
В это время стрельцы успели уже напиться и с криками и песнями выходили за ворота княжеского дома.
У самой двери опочивальни стоял один из холопов, недавно провинившийся и наказанный по приказанию князя Юрия. Он вздумал теперь выместить на старике свою обиду и побежал за стрельцами.
— Эй вы, царское воинство, стойте-ка, что я скажу вам! — закричал он им.
Они остановились.
— Князь-то наш грозится, говорит, щуку вы съели, да зубы остались. Говорит, скоро вы висеть будете на стенах кремлевских…
— А! Так вот он как! — завопили стрельцы.
— Ну, это еще посмотрим!