— Иван Иваныч, а ведь этакая баба в соблазн ввести может…
— Как кого, — презрительно косясь, отвечал Посников.
— А тебя нешто эти чертовки, прости Господи, не соблазняют?
Посников вместо ответа опять стал жмурить глаза и сплюнул. Человек он был богобоязненный и с юности воздержанный, человек сухой, бесстрастный и потому ко всякой греховности суровый и беспощадный. Он с негодованием замечал оживление Алексея Прохоровича и думал про себя:
«Так вот ты каков, воевода!.. Я за тобою этого не знал еще… ах ты, старый греховодник!»
Вдруг несколько мужчин и красивых, веселых женщин, очевидно, сговорившись, окружили москвичей и с любезными улыбками и поклонами стали заговаривать с ними. Посников продолжал сидеть потупясь, но Чемоданов поднялся с кресла, улыбался дамам и даже одну из них, особенно его смущавшую, взял за руку, чему она не воспротивилась. Но сам он очнулся и быстро отдернул от нее руку.
— Чего им надо? — спросил он Александра. — Что эта баба мне говорит?
Александр сказал, что эта баба спрашивает, курят ли и нюхают ли табак на Руси.
Вдруг Чемоданов сделался серьезным.
— Дура она баба — и все тут! — объявил он. — То есть, ты ей этого не говори, а скажи, что великий государь наш набожен и потому строго воспретил употребление табачного зелья. До сей поры люди только и не грешили что носом. Так вот враг рода человеческого дьявол и выдумал табак, чтобы люди даже и носом грешили. Посему православные и не употребляют табачного зелья.