Не успел он окончить свои распоряжения относительно пленников, как посольская прислуга объявила, что к дому причалили лодки, из тех лодок вышли мужчины и женщины в черных харях и почти силою ворвались в посольские покои.
Алексей Прохорович сразу даже оторопел, но затем вспомнил о своем посольском звании и рассердился.
— Это еще что за притча? — закричал он. — Лександр, подь-ка ты к этим нехристям и спроси, чего им от нас надо, как смеют они врываться в посольские покои, да еще и в богопротивных своих харях, в скоморошьем виде? И знаешь, ты этак, построже спроси их, чтобы они почувствовали, скажи им, что за их предерзость они в большом будут ответе!
Александр скоро вернулся, хоть и несколько смущенный, но не без лукавой улыбки на лице.
— Они, Алексей Прохорыч, говорят, что силой не врывались, а просто приехали и вошли.
— Да кто же они такие?
— Здешние нобили, значит, благорожденные господа и госпожи. Прибыли они для привета царского посольства и для знакомства с тобою.
— Ну, это другое дело! — сказал Чемоданов и погладил себе бороду. — Только хари-то зачем? Ныне не святки, пусть снимут хари, тогда я к ним выйду… Ну а… госпожи, ты говоришь? Какие такие госпожи?.. Может, между ними и та дура, что вчерась, как мы от дука возвращались, мне из лодки кричала?
Выражение лица Александра стало еще лукавее.
— Именно, Алексей Прохорыч, она самая тут и есть и желает тебя видеть…