— Что это ты, батюшка Алексей Прохорыч, немцев ныне порицать стал… кажись, их гульба и тебе по нраву пришлась, — не утерпев, прошипел Посников, почти с ненавистью глядя на посла.
Но Чемоданов только повел на него одним глазом.
— Погуляй день, другой, — повторил он, — отчего не погулять, не посмотреть на разные занятные действа, погуляй, да и остановись вовремя, о душе подумай, Богу помолись, попостись хорошенько… А это что ж — грех большой, незамолимый! Темный здесь люд, совсем темный… и наставить их на путь, видно, некому.
— Вот тебя бы к ним в наставники! — шепнул Посников, но так тихо, что только сидевший рядом с ним Александр расслышал этот шепот.
По возвращении домой Алексей Прохорович приказал сбирать обед, но за обедом от рыбы и пирогов с весьма вкусной рыбьей начинкой отказался, поел только овощей, закусил ломтем хлеба и выпил воды, прибавив к ней малость вина легкого.
«Спохватился, да увидим — надолго ли!» — подумал про себя Посников и тоже не стал есть рыбы.
После обеда явился Вимина с предложением показать посольству некоторые достопримечательности города, которых «московиты» еще не видели.
— Спроси его, — приказал Чемоданов Александру, — есть ли у них, окромя уже показанных нам, святыни?
— Святынь, говорит Вимина, много, — отвечал Александр, — есть в церквах нетленные мощи угодников.
— Спроси — каких угодников мощи?