— Александр… куда ты? Да ведь тут… сейчас, ты можешь кого-нибудь встретить… тебя увидят… Панчетти…
Она схватила его за руку, силясь заставить его вернуться и запереть за ним дверь.
Он быстрым движением освободился, ступил шаг назад и оказался за дверью гостиной. На ее лице изобразилось изумление, испуг — и вдруг глаза ее блеснули гневом. Она начала догадываться.
— Что ж… ты, кажется, совсем уйти хочешь? Ты бежишь? — задыхаясь, прошептала она.
Его глаза невольно опустились перед нею, но все же он собрал всю свою силу и ответил:
— Да, я ухожу, Анжиолетта… Прости меня и… прощай… Я не могу остаться… не удерживай меня… я не останусь…
— Трус! Жалкий трус! — воскликнула она, все же хватаясь за него обеими руками.
— Называй меня как хочешь… только пусти меня… Я все равно не останусь…
Ее руки опустились, все ее прелестное лицо исказилось до неузнаваемости, глаза злобно горели.
— О, я не стану вас силой удерживать, синьор, — произнесла она каким-то не своим, свистящим голосом, — бегите, да скорее! Вы оскверняете стены этого благородного дома! Вы обманщик, низкий трус… и я благодарю небо, что вовремя поняла вас… Ведь я считала вас за человека, а вы — вы дикарь, неотесанный варвар, зверь — и только!..