Он отпустил руку.
— Так завтра, завтра? — шептал он.
— Никогда! Прощай!
Кусты зашуршали, и она скрылась.
А он долго еще оставался неподвижный, будто прикованный к месту, весь полный еще ее присутствием, ее прикосновением.
Наконец он поднялся, выбрался из кустов, вздохнул полной грудью и тряхнул головою.
Ничего он теперь не боялся, ничто его не смущало, и перед ним звучал милый голос:
«Завтра!.. Никогда!»
Никогда — значит, завтра!..