Савва развел руками, отплюнулся и замолчал.
Антонида Галактионовна тихо и горько плакала. Никита Матвеевич стоял молча, запустив пальцы в бороду и беспощадно теребя ее. Брови его сдвинулись, глаза выкатились еще больше. На упрямом лбу выступили капли пота.
Некоторое время продолжалось молчание. Наконец Савва стал прощаться.
Он вдруг засуетился, заторопился.
— Эк ведь я засиделся у вас, — говорил он, — а время-то не терпит, время горячее, не след не токмо дню, не токмо часу, а и минуте пропадать…
Благословляя хозяйку, он шепнул ей:
— А ты все же, матушка, не плачь; слезами-то не поможешь… Господу молись, молитва матери великое дело!
— Да уж молюсь я, молюсь сколько сил хватает, извожусь молитвой! — прорыдала Антонида Галактионовна.
Но она тут же утерла слезы и вышла провожать священника.
Никита Матвеич долго еще стоял, не трогаясь с места, погруженный в свои мысли.