— Ступай себе! — важно и внушительно объявил Никита Матвеевич.
Александр с превеликою радостью откланялся Матюшкину и вышел.
С полчаса еще, коли не больше, просидел Иван Михайлович в беседе с Залесским. Пустили они оба по нескольку чарочек старой заморской романеи.
Когда колымага именитого гостя отъехала, Никита Матвеевич захлопал в ладоши и на весь дом кликнул сына. Антонида Галактионовна услышала этот зычный голос, да как шла через комнату, так со страху и присела на пол. Александр подбодрил себя, успокоил и сошел к отцу.
— Что приказать изволишь, батюшка?
— А вот что, сынок: у нас ныне четверток, а в воскресенье после обедни едем мы с тобою к Ивану Михайловичу. Все облажено. Готовься к венцу… времени терять нечего.
Александр молчал.
— Чего ты молчишь? — раздраженно крикнул отец. — Дурость-то твою из головы вышибло?
— Вышибло… — растерянно проговорил Александр.
— Как ты говоришь?