– Кто такая?
Настасья Селиверстовна уже оставила ручку двери и ближе подходила к мужу.
– Девица благородная, Каменева, царицына камер-фрейлина.
– Это что ж такое за слово? Как ты сказал?.. Это служанка царская, что ли?
– Нет, слуги – те из простого звания… а это, ну как тебе сказать… ну наперсница, ближняя боярышня…
Настасья Селиверстовна была озадачена.
– Вишь ты!.. Да верно ли это? Может, Микола, ты это путаешь… Тебе-то что ни скажи, ты, простота, всему поверишь.
– Бог с тобой, Настя, коли говорю, значит, так оно и есть.
– Ну так я тебе, поп, вот что скажу: куда ты суешься? Твое ли дело с боярышнями да царскими наперсницами знаться… И чего тебе надо? Не в свои сани не садись, знай свой приход, свою деревню, а не то добром не кончится…
Она вдруг притихла, голос ее упал, сделался почти ласковым, и она продолжала: