Теперь, теперь возмущение все продолжалось, но оно смешивалось уже с чисто паническим страхом и с сознанием своей виновности. Что же будет?

– Лоренца! – спокойно и повелительно позвал он.

Но она не может взглянуть на него. Она ни за что не взглянет.

– Лоренца!

Его рука прикоснулась к ее лбу. Будто молния ослепила ее и всю пронизала. Ее глаза потеряли всякое выражение, зрачки расширились.

– Слушай меня, – сказал он.

– Я слышу, – невнятно шевельнулись ее губы.

– Если бы я не вошел и не прервал вашего разговора, что бы ты сделала?

– Я рассказала бы ему всю правду.

– Какую же правду ты бы ему рассказала, что именно?