— Только как же мы это сделаем?! — задумался Миллезимо. — Ох, трудно, уж и не знаю, как это будет. Ведь этакая обида, что сродни мне Вратислав: такую они историю поднимут… да и твои тоже, пожалуй, и убежать‑то не дадут нам, мигом и догонят.
— Конечно, трудно, что и говорить, — заметила княжна, — да знаешь ли ты, есть у нас одна пословица такая:«волка бояться, так в лес не ходить». Ну вот ты и помни, и помни, заруби у себя на носу!
И она своим тоненьким, розовым пальчиком ударила по носу графа Миллезимо. Он завладел этим пальчиком и стал целовать его.
— Да ведь и не сейчас это! — снова заговорила Катюша. — Еще что‑то будет, может, и так обойдется. Авось, женится царь на ком‑нибудь, ведь не нравлюсь я ему, вот счастье‑то!
Миллезимо счел своим долгом заявить о том, что у государя весьма плохой вкус. Но княжна не обратила никакого внимания на это замечание. Она стала расспрашивать молодого человека о том, как им жить придется. Он говорил ей про свою родину, и не замечали они, как шло время. Пора вернуться домой княжне Катерине, не то ее искать станут; а приедут домой отец с матерью, так донесут им, что сказалась она больною, а сама весь вечер гуляла по сырости. Делать нечего, простилась она со своим красавчиком. Он так же быстро, так же ловко перелез через забор, а она тихонько пошла к дому, как будто ни в чем не бывало, оглядывалась по сторонам, прислушивалась; все тихо, пусто, никого нет, никто не подглядел их, не подслушал. А дома ее дожидалась графиня Шереметева.
— Что это, Катюша, — сказала она ей, — говорили мне, что ты больна, в постели, а тебя и дома нет, гуляешь по саду. Весь сад я обежала, искала тебя, где ты пропадала?
— Как, ты была в саду? — невольно покраснев, спросила княжна.
— Да, была в саду. Что ж ты покраснела, что это значит?
— Ничего, право, ничего, только я удивляюсь, как это мы не встретились.
— Нет, тут есть что‑то такое! Катюша, не отвертывайся, расскажи мне все скорее.