Вот до чего дошел Петр. Даже княжна, несмотря на все свое равнодушие, побледнела и едва не расплакалась.
— Зачем вы меня колете, государь? Если я вам не нравлюсь, оставьте меня, но я ничем не заслужила ваших насмешек!
Петр взглянул на нее: перед ним было длинное, противное ему лицо, но теперь на этом лице изобразилось чувство собственного достоинства, на глазах блестели слезы. У юного императора было доброе, славное сердце, только уж очень его раздражала, возбуждала ненависть ко всему этому семейству.
Ему вдруг жалко стало княжну, и он с откровенной, смущенной и ласковой миной попросил у нее прощенья.
— Я не хотел обидеть вас, простите, — прошептали его губы.
Княжна только пожала плечами, и до конца они не сказали друг другу ни слова.
— Что говорил с тобой император? — спросила у дочери Дарья Михайловна, как только это оказалось удобным.
— Он назвал меня уродом, матушка, — ответила княжна.
— Господи, да ведь это не может быть; зачем ты меня пугаешь?
— Ну, не такими словами, а сказал это самое. Бедная княгиня понурила голову и ушла из