— А я так устала, я нездорова, — замечает великая княжна Наталья.
— Тоже не до чужих, видно! — прорыдала перед нею Александра Александровна.
— Ах, как это скучно! — раздражительно выговорила цесаревна, поднимаясь с места. — Такие любезные гостьи, от них слова не добьешься. Пойдем, Наташа, у нас там веселее!
Обе они вышли. Меншиковы остались одни в пустой комнате. Никого нет… Боже мой, что же это такое?
Не помня себя, обе сестры кинулись к выходу, не помня себя, доехали они до дому, прибежали к матери и обе не могли сказать ни слова, обе только рыдали.
— Да что такое, что? Не томите, не надрывайте душу, расскажите хоть что‑нибудь, что с вами там было? — измученным, ослабевшим голосом шептала Дарья Михайловна. — Да говорите, говорите.
И вдруг перед ними очутился отец. На нем лица не было
— Говорите сейчас же, что там было?! — закричал он.
— А то было, — поднялась перед ним княжна Марья, — то было, что ты погубил и себя, и меня… и всех нас…
Княжна зарыдала и выбежала из комнаты…