Все вышли и Меншиков остался с глазу на глаз с императором.
— Ну, покажи, что ты тут делал? — обратился он к нему. — Готов урок?
Он наклонился к столу и стал разглядывать исчерченный лист бумаги.
— Это что? Только‑то? Да что тут такое, кто тут напачкал? Что зачеркнуто?
— Ничего… это так… я ошибся, — прошептал Петр.
— То‑то ошибся, без моего ведома и разрешения всех пускают в учебное время… Смотри, государь, учись хорошенько сегодня, я всю правду от учителя узнаю.
И, не взглянув на Петра, своими тяжелыми мерными шагами Меншиков вышел из комнаты.
Крупные слезы показались на светлых глазах юного императора.
— Что же это такое, — шептал он сам с собою, — что ни день, то он лютее становится. Неужели так‑таки никогда я от него и не избавлюсь? Правду говорила Лиза — сущий зверь–цербер… Ах, Лиза, Лиза!..
Петр положил голову на руку и задумался. Слезы, едва показавшиеся на глазах его, уже высохли, все хорошенькое лицо его улыбалось, и он глубже и глубже погружался в какие‑то радостные, одному ему ведомые мысли.