Под крепким караулом, связанного, привели Басистова на житный двор. Мужик он был ражий, по-видимому, обладавший большою силою, с лицом смелым, смышленым и живыми проницательными глазами, но когда связанным предстал он перед боярином и дьяком, то, видимо, оказался перепуганным не на шутку, побледнел и на обращенные к нему вопросы о том, кто он и откуда, не сразу даже мог ответить.
– Молчать станешь – так попытают, – обратился к нему Львов с обычным ободрением.
Басистов заговорил.
– Родом я из Вильны, – сказал он, – служил казачью службу, а теперь живу в Смоленске и торгую с мещанами.
– Зачем же ты здесь, на Москве, оказался?
– Да вот приехал для своей бедности с табаком.
– Полно, с табаком ли? – усмехнулся Львов. – Не для того ли приехал, чтобы королевича датского из Москвы в литовскую землю вывести?
Басистов перевел дух и довольно решительно ответил:
– Нет! Слышал я это точно, про датского королевича, только совсем его не знаю и вывести из Москвы никому не обещался, а вот что правда, то правда… хотел я вывести с собою… только не королевича, а его ловчего. Ловчий этот посулил мне пятьдесят рублей, только солгал, денег не дал… Про королевича я ни от кого и слова не слыхал… и в уме у меня того не было, поклепали меня в том напрасно.
– Ведите его! – распорядился Шереметев.