Прежде всего обратились к Власову, и так как он начал с того, что ничего не знает, его прямо стали пытать.
С пытки он сказал, что действительно слышал от Басистова о том, что тот хочет вывести из Москвы королевича, но сам он в этом деле не принимал никакого участия.
Тогда Шереметев и Львов опять призвали Басистова и стали его допрашивать.
– Скажи ты нам, смоленский воевода Мадалинский что с тобою приказывал? И король с панами радными знают ли про это дело?[14]
– Мадалинский мне приказывал, – отвечал Басистов, – чтобы я всей Речи Посполитой сделал добро – королевича в Литву проводил, чтобы впредь из-за королевича литовским гонцам не ездить через их имения и убытков королевской казне и им не делать. А король и паны радные о том не знают.
– Ну а скажи теперь допряма, когда же ты с королевичем-то виделся? – спросил Львов.
– Ведь я уж говорил, что ни разу не видал королевича и в лицо его не знаю. Вот те Христос! Истинная это правда! – уверял Басистов. – Толковал я с ловчим королевичевым, его только одного, из всех датских людей, и знаю.
– Как же ты узнал его?
Басистов замялся было, но, сообразив, что сейчас, если не скажет правды, его поведут опять пытать, объявил:
– А с ловчим свел меня немец Захар, стекляничный мастер, да зять его, Данила.