— Если мы не пожелаем казнить главного укрывателя, то, конечно, откажемся от казни мелких укрывателей. Но одно непонятно нам, Гуссейн Гуслия: какие причины могут заставить нас воздержаться от казни главного укрывателя? Где он? Укажи его нам, и мы немедленно отделим его голову от его туловища.
Ходжа Насреддин обратился к народу:
— Вы слышали слова эмира. Повелитель Бухары сказал, что если он откажется казнить главного укрывателя, которого я сейчас назову, тогда все эти малые укрыватели, стоящие сейчас у плахи, будут освобождены и отпущены к своим семьям. Так ли я сказал, о повелитель?
— Ты правильно сказал, Гуссейн Гуслия, — подтвердил эмир. — Даем в этом наше слово. Но укажи нам скорее главного укрывателя.
— Вы слышите? — сказал Ходжа Насреддин, повернувшись к народу. — Эмир дает слово!
Он глубоко вздохнул. Он чувствовал на себе тысячи глаз.
— Самый главный укрыватель…
Он запнулся, обвел глазами площадь; многие заметили скорбь и смертную тоску на его лице. Он прощался со своим любимым миром, с людьми и солнцем.
— Скорее! — нетерпеливо воскликнул эмир. — Говори скорее, Гуссейн Гуслия!
Ходжа Насреддин сказал твердым, звонким голосом: