— Защиты и справедливости!
Все зашевелились. Хан поморщился:
— Что ему нужно еще, этому назойливому купцу? Он получил своих коней, пусть удалится с ними.
— А как же моя награда? — поспешил напомнить Ходжа Насреддин.
— Что касается гадальщика, — добавил хан, не взглянув, — то он должен получить обещанную плату.
Торговый визирь высоко поднял кошелек менялы с десятью тысячами таньга, подержал некоторое время над головой, потряхивая, чтобы все видели и слышали, затем бросил к ногам Ходжи Насреддина:
— Возьми, гадальщик; великий хан справедлив!
Но коршуном налетел со стороны меняла, вцепился в кошелек обеими руками.
— А подкуп, о великий владыка! — закричал он, стараясь вырвать кошелек у Ходжи Насреддина и страшно искривив при этом лицо. — Гнусный подкуп, благодаря которому мои несравненные кони опоздали на скачки! Вот они, оба здесь — подкупленный и подкупатель! — Не выпуская из рук кошелька, он дважды вздернул бороду, указав ею на вельможу, на Ходжу Насреддина. — Защиты и справедливости! Пусть объяснит гадальщик, почему не нашел моих коней вчера, если так легко нашел сегодня, сколько ему за это заплачено и кем? Отдай, плут, — слышишь, отдай мои деньги!
Он дернул кошелек к себе с такой неистовой силой, что не удержался на ногах — повалился на спину. Ходже Насреддину, волей-неволей, чтобы не выпустить кошелька, пришлось валиться на менялу.