Они сошли с мостика, направились прямо на Мамеда-Али. Старик не хотел встречи с ними, но пришлось.
— Кто? — окликнул Агабек.
— Я, Мамед-Али. Охраняю воду.
— А, Мамед-Али! Ну, охраняй, охраняй. Да смотри, не забывай охранять и свою дочку: ведь после этого полива будет следующий…
Лицо старика загорелось. Он вскинул голову, чтобы достойно ответить, — и промолчал. Отравленная капля в его крови не дремала. Утром она уступила, а сейчас взяла отплату за утреннее. Эта капля была главной союзницей Агабека и всех других Агабеков, сколько их ни есть в мире, — главной опорой их неправедного могущества. «Каждый за себя», — шептала она людям. Ложь! — те, которые живут по этому правилу, никогда не могут постоять в больших делах за себя!
Присев на камень, старик задумался. Не успев спровадить одну беду, он уже был подавлен тяжким предчувствием следующей.
Конечно, он откажет, если Агабек опять потребует Зульфию. Откажет с полным правом: один раз он уже уплатил за всех. Теперь — очередь за другими. Но ведь может случиться и так, что Агабек не примет денег. Или Зульфия, или оставайтесь без воды. И опять соберутся в чайхане старики, опять скажут: «Мамед-Али, ты один можешь спасти нас!» Что делать, что делать!..
— Из этого дела есть выход, и очень простой, — вдруг сказал кто-то, совсем рядом.
Старик вздрогнул.
Перед ним стоял хранитель озера. Один, без Агабека.