— Надо снять шкуру.
— Я сниму шкуру! — быстро отозвался бородатый.
— Почему же ты? — спросил второй; плешь его побагровела от ярости.
— Коза моя, значит, и шкура моя!
— Нет, моя!
Ходжа Насреддин не успел вставить слова, как братья опять катались по земле, и ничего нельзя было разобрать в этом хрипящем клубке, только на мгновение высунулся грязный кулак с зажатым в нем пучком черных волос, из чего Ходжа Насреддин заключил, что старший брат лишился значительной части своей бороды.
Безнадежно махнув рукой, Ходжа Насреддин поехал дальше.
Навстречу ему попался кузнец с клещами за поясом — тот самый, с которым Ходжа Насреддин разговаривал вчера у водоема.
— Здравствуй, кузнец! — радостно закричал Ходжа Насреддин. — Вот мы и встретились, хотя я и не успел еще выполнить своей клятвы. Что ты здесь делаешь, кузнец, разве и ты пришел на эмирский суд?