Кальян и кувшин! — это было все равно, что пообещать жаждущему в пустыне две капли воды. Не кальян и не кувшин мерещились Агабеку, а дворцовые подвалы в Каире, полные золота. И кроме того — еще дороже денег! — почет и великая власть.
Ходжа Насреддин сидел, опустив голову: он в лицо Агабеку не смотрел, зато не отводил глаз от его рук. И по дрожанию толстых пальцев, по трепету вздутых жил читал все в его душе так же ясно, как по волшебной книге. Поэтому для него не были неожиданными слова Агабека:
— Узакбай, а что, если ты уступишь принца мне?
Соглашаться сразу не следовало: пусть он распалится!
— Тебе? — усмехнулся Ходжа Насреддин. — Не такие люди предлагали мне то же самое. Но, во-первых, принц желает иметь провожатым в Каир только меня, во-вторых…
— Принца можно уговорить. Кроме того, пока он в этом обличье, в ишачьем…
— Можно поступить с ним и бесчестно, хочешь ты сказать? Обмануть его? О хозяин!..
— Вовсе не то я подумал. Но можно его ответ истолковать в желаемую сторону. Поскольку человеческих слов он произносить не в силах…
— А махание хвостом и двиганье ушами?
— Вот их-то и можно истолковать!