— А где же Закир, Джура, Мухаммед и Садык? — спросил скрипучим голосом ростовщик, обводя людей своим единственным оком; второе же было тускло и неподвижно, затянутое бельмом. — Они только что были здесь, я заметил еще издали. Скоро наступит срок их долгам, напрасно они бегают и скрываются. В нужный день я все равно их найду.
Прихрамывая, он потащил свой горб дальше.
— Смотрите, смотрите, этот паук повел на эмирский суд горшечника Нияза и его дочку!
— Он не дал горшечнику даже одного дня отсрочки!
— Будь он проклят, этот ростовщик. Через две недели срок уплаты моего долга!
— А мой срок через неделю.
— Смотрите, все разбегаются перед ним и прячутся, как будто он разносит проказу или холеру!
— Он хуже прокаженного, этот ростовщик!
Душу Ходжи Насреддина терзало горькое раскаяние. Он повторял свою клятву: «Я утоплю его в том же самом пруду!»
Арсланбек пропустил ростовщика вне очереди. За ростовщиком к помосту подошли горшечник и его дочь, стали на колени, поцеловали бахрому ковра.