-- Нѣтъ, я любилъ ея пѣніе и, къ тому же, мнѣ слишкомъ жутко было мое одиночество. Я былъ не первой ея любовью. Когда я увидѣлъ, что ея увлеченіе мною остываетъ, что она близко и прямо подходитъ къ новой любви, я разошелся съ нею безъ всякаго сожалѣнія...
Въ передней раздался звонокъ. И Аникѣевъ и Вово даже вздрогнули отъ неожиданности.
-- Кто бы это могъ быть... ужъ почти двѣнадцать часовъ,-- проговорилъ Аникѣевъ, прислушиваясь.
Послышались шаги Платона Пирожкова, шумъ отпираемой наружной двери, потомъ тихіе голоса.
«Дятелъ» вошелъ со всѣми признаками смущенія и таинственности, скосивъ носъ на сторону.
-- Отъ барыни... записка... горничная ихняя отвѣта дожидается,-- уныло произнесъ онъ, подалъ письмо и какъ-то бокомъ вышелъ въ переднюю.
Вово не могъ усидѣть на мѣстѣ отъ любопытства. Аникѣевъ разорвалъ конвертъ и сразу охватилъ глазами строки, написанныя знакомымъ, но непривычно неровнымъ, спѣшнымъ почеркомъ.
Лидія Андреевна писала:
«Соня провѣдала, что вы въ Петербургѣ. Она больна. Съ нею какой-то странный, ужасный припадокъ. Она кричитъ не переставая и зоветъ васъ. Пріѣзжайте не медля ни минуты. Л. а.»
Аникѣевъ поблѣднѣлъ, бросилъ письмо князю Вово, схватился рукою за сердце и кинулся въ переднюю.