XXVI.
На слѣдующій день, съ утра преслѣдуемый мыслью, что Соня ждетъ его, Аникѣевъ, во второмъ часу, поѣхалъ на Фурштатскую. Онъ рѣшилъ дорогой, что если ему снова сдѣлаютъ сцену, то останется уйти, а потомъ, выждавъ время, когда Лидіи Андреевны не будетъ дома, взять съ собою дѣвочку -- и уже не отпускать, увезти ее изъ Петербурга. Пусть это будетъ для нея тяжелая минута; но вѣдь, она выросла, слишкомъ многое понимаетъ...
Онъ чувствовалъ только одно: Соня не можетъ быть счастлива съ такою матерью. Соня любитъ его и страдаетъ въ разлукѣ съ нимъ. Онъ зналъ теперь это навѣрно, точно такъ же, какъ и то, что самъ не можетъ жить безъ нея...
Однако, Лидія Андреевна вовсе не готовила ему новой сцены. Послѣ его отъѣзда она успокоилась и обдумала планъ дѣйствій.
Швейцаръ, отворяя ему двери, объявилъ:
-- Ни барыни, ни барышни нѣтъ дома, выѣхали съ часъ тому назадъ.
-- Куда?-- спросилъ озадаченный Аникѣевъ.
-- Не могу знать-съ. Онѣ пѣшкомъ вышли и вонъ-эвона гдѣ взяли извозчика!
Онъ махнулъ рукой по направленію жъ Литейному.
Аникѣевъ все же поднялся по лѣстницѣ и сталъ звонить, сказавъ себѣ, что войдетъ и будетъ дожидаться возвращенія Сони, хотя бы пришлось ждать до вечера.