-- Наталья Порфирьевна, да, вѣдь, это все вздоръ!-- воскликнулъ, даже вспыхнувъ, Вово.
-- Ахъ, Богъ мой!-- пожавъ плечами, произнесла Наталья Порфирьевна:-- не звать же слѣдователя, прокурора, адвоката и присяжныхъ, чтобы разбирать, кто тамъ изъ нихъ правъ, кто виноватъ. Вы очень хорошо понимаете, что не въ этомъ дѣло... Тутъ Елена Федоровна и Ольга Петровна, и князь Иванъ Николаевичъ и всѣ!.. Да что онъ, о двухъ головахъ, вашъ другъ Мишель?! Противъ такой арміи я не могу защитить его, къ тому же мнѣ и неприлично защищать его, когда такія обвиненія и факты!
-- Что же ему, однако дѣлать, если его жена -- олицетворенное притворство и безсердечіе!-- уныло сказалъ Вово.-- Она извращаетъ правду ужасно и не передъ чѣмъ не останавливается!
Наталья Порфирьевна опять слегка пожала плечомъ.
-- Эта madame Anikeieff, должно быть, не глупа, вотъ что!-- замѣтила она.-- Если-бъ ею были пущены въ ходъ чистыя выдумки, тогда бы еще другое дѣло; но она, мы съ вами, вѣдь, знаемъ это, вышиваетъ свой узоръ по крѣпкой канвѣ... Посмотрите: бросилъ онъ ее? Да. Убѣжалъ съ какой-то тамъ дамой или дѣвицей? Да. Хочетъ онъ взять къ себѣ дочь? Думаю, что да... онъ мнѣ не признавался въ этомъ прямо, но изъ его словъ я вывела, что ему невыносимо оставлять дѣвочку въ ея рукахъ. Наконецъ, что она и его, и дочь безумно любитъ -- кто же можетъ доказать, что это не такъ? Я, по крайней мѣрѣ, не берусь.
-- Вы можете одно, Наталья Порфирьевна,-- горячо сказалъ Вово, блеснувъ своими великолѣпными глазами!-- вы можете говорить, что хорошо знаете Аникѣева, что онъ человѣкъ честный и съ сердцемъ, что его жена недостойна его, что она фиглярка, отравила его жизнь и не можетъ хорошо воспитать дочери. Наконецъ, дѣвочка обожаетъ отца и вовсе не обожаетъ свою мамашу. Дѣти чувствуютъ, кто ихъ любитъ! Все это вы можете говорить, и всѣ вамъ повѣрятъ!
-- Вы увлекаетесь, мой милый князь,-- протянула, улыбнувшись, Наталья Порфирьевна.-- Очень жаль, но мы тутъ безсильны. Начать съ того, что у меня нѣтъ никакихъ данныхъ порочить эту даму, я ее совсѣмъ не знаю. Главное же, всегда нужно предвидѣть возраженія, которыя вамъ будутъ дѣлать. Хорошо, скажутъ, но почему же она не можетъ воспитать дочери, а онъ можетъ? Она ему не измѣнила, ни съ кѣмъ не бѣгала, ея нравственность чиста... Онъ же легкомысленный человѣкъ во всякомъ случаѣ... онъ... сердцеѣдъ... вѣдь я вамъ далеко не все разсказала...
-- Неужели есть и еще что-нибудь новое?-- жалобно прошепталъ Вово.
-- Rien de bon! Онъ вскружилъ голову этой... княжнѣ Хрепелевой... Боже мой, а я то считала ее чистымъ и прелестнымъ ребенкомъ!.. Да, вскружилъ ей голову... Ильинскій, женихъ, замѣтилъ это, подслушалъ ихъ нѣжное объясненіе et... enfin... въ результатѣ извѣстная вамъ милая исторія у меня въ домѣ! Я вовсе не заступаюсь за эту пропащую дѣвочку... c'est la perversion même! Но хорошъ и вашъ другъ... у меня! Да, вѣдь, она еще вчера короткія платья носила! Совсѣмъ ребенокъ! C'est du propre -- allez!
Вово не могъ усидѣть въ креслѣ.