-- Ничуть не правы! Неужели вы думаете, что я позволила бы себѣ увлечься Евгеніемъ, и все такое, еслибъ это шло въ разрѣзъ съ основными моими убѣжденіями, съ принципомъ, бывшимъ знаменемъ моей жизни?! О! вы меня не знаете! Я отлично сумѣла бы подавить въ себѣ все ради принципа!... Но Евгеній мнѣ доказалъ невѣрность моего взгляда.
-- А вы такъ сейчасъ ему и повѣрили!-- не утерпѣла Нина.
-- Я не ему повѣрила, а нашему съ нимъ общему великому учителю.
-- Кому? Какому великому учителю?-- удивленно спросила княжна; но сейчасъ же прибавила:-- ахъ, зачѣмъ вы такъ? Отчего такъ вычурно, а не просто: Христу Спасителю?
-- Да я вовсе не о Христѣ!-- поднимая брови и дѣлая свои всегдашніе изумленные глаза, сказала Ольга.-- У насъ въ Россіи одинъ только великій учитель, одинъ титанъ мысли -- Левъ Толстой! Только его одного можно назвать великимъ учителемъ, потому что до него ученіе Христа было мертвою буквой, и онъ первый, первый, почти черезъ два тысячелѣтія, открылъ истинный смыслъ этого ученія и объяснилъ его міру!
-- Какъ вамъ не стыдно говорить такой вздоръ!-- приходя въ негодованіе, воскликнула Нина.-- Какъ! Съ первыхъ временъ христіанства и до сегодня, никто на всемъ свѣтѣ не понималъ Евангелія, не былъ настоящимъ христіаниномъ... и одинъ только Левъ Толстой, одинъ... первый?!
-- А вы бы лучше не спорили о томъ, чего не знаете,-- обиженно и задорно возразила Ольга:-- вы, вѣдь, не читали, а я читала, сама читала, и всѣ это знаютъ -- онъ самъ написалъ, въ своихъ объясненіяхъ, что до него никто не понималъ, а онъ первый понялъ и объяснилъ... Вѣдь, вы не читали, такъ вотъ сначала прочтите, тогда и толковать будемъ.
Нина замолчала, смущенная и ровно ничего не понимая.
«Всѣ знаютъ, онъ самъ написалъ, и объяснилъ -- что же все это значитъ и развѣ это можетъ быть?!»
Ольга, успокоясь, говорила, закрывая глаза и тономъ вытверженнаго урока: