Такъ какъ Ольгѣ Травниковой,-- послѣ ночной работы надо, большимъ срочнымъ переводомъ или слишкомъ долгой, далеко за-полночь, душеспасительной бесѣды съ Евгеніемъ Вейсомъ о новосозданномъ христіанствѣ,-- случалось иной разъ просыпаться даже около полудня, то и на сей разъ Генріетта Богдановна Хазенклеверъ не была нисколько удивлена. Однако, дѣвочка Саша, терзаемая любопытствомъ скорѣе и хорошенько познакомиться съ гостьей, нѣсколько разъ подбиралась къ двери, прислушивалась и старалась хоть что-нибудь разглядѣть въ замочную скважину. Ничего не видя и не слыша, она возвращалась въ кухню, гдѣ у плиты уже возилась Генріетта Богдановна. Въ половинѣ одиннадцатаго она даже не могла утерпѣть и печаль нымъ голоскомъ объявила:
-- Спятъ-съ!
Генріетта Богдановна, пожилая особа, средняго роста и пропорціональнаго сложенія, безъ особыхъ примѣтъ, кромѣ бѣльма на правомъ глазу и обычая ходить до обѣда, ради удобства, въ кофточкѣ съ открытымъ воротомъ и совсѣмъ короткими, «бальными рукавами», неодобрительно на нее взглянула.
-- А ты нэшево шмигаль,-- вразумительно проговорила она:-- ты лючша кастрюль и пасудъ помой; будутъ просыпай, такъ тебэ звонокъ дадутъ.
-- Да, вѣдь, тамъ, Генріетта Богдановна, гостья, такая маленькая, хорошенькая и нарядная барышня!-- страстно объясняла Саша, стараясь поднять госпожу Хазенклеверъ на высоту своего любопытства и нетерпѣнія.
Но та методически и невозмутимо распоряжалась у плиты
-- Тебэ штой за тэло! На вотъ пьять копэкъ, спэгай въ лавочка за лимонъ.
Саша вздохнула, накинула на голову старый шерстяной платокъ и выбѣжала на лѣстницу. Съ лѣстницы она слетѣла такъ стремительно, что даже не замѣтила, какъ на площадкѣ второго этажа сидѣвшіе другъ передъ другомъ котъ и кошка въ ужасѣ отскочили отъ нея, приняли оборонительныя позы и подняли хвосты трубой. Когда она вернулась съ лимономъ, Генріетта Богдановна объявила ей, что «баришне звонка давалъ».
Со всѣхъ ногъ кинулась Саша въ «лютшія» комнаты и была вознаграждена за всѣ терзанія. Она прямо очутилась передъ Ниной, только что умывшейся и расчесывавшей свои великолѣпные, блѣдные и блестящіе какъ шелкъ волосы. Саша не только на-яву, но и во снѣ никогда не видала такихъ волосъ, такихъ синихъ глазъ, такого хорошенькаго, ласковаго лица и такихъ нѣжныхъ ручекъ, какъ у этой барышни. Она остановилась совсѣмъ очарованная и стояла, блаженно улыбаясь во весь ротъ, показывая всѣ свои бѣлые, еще деревенскіе зубы.
Черезъ двѣ-три минуты она влетѣла въ кухню и, запыхавшись, шептала: