-- Ольга, милая, тутъ что-нибудь не такъ, это было бы слишкомъ ужасно, слишкомъ несправедливо!-- внѣ себя перебила ее Нина.
-- Увы, это такъ! Пока мы учились, у насъ у всѣхъ были самыя розовыя надежды, даже у тѣхъ моихъ подругъ, которыя страшно и тогда бѣдствовали. Онѣ утѣшали себя убѣжденіемъ, что ихъ нищета происходить оттого, что онѣ еще не кончили своего образованія, не получили еще дипломы. Будетъ дипломъ -- и онъ откроетъ имъ всѣ двери... А между тѣмъ, уже годъ прошелъ съ тѣхъ поръ, какъ мы получили дипломы, и каждой изъ насъ пришлось разочароваться...
-- Гдѣ онѣ, ваши подруги? Вотъ, скажите, что вы о нихъ знаете, о нихъ и другихъ дѣвушкахъ, кончившихъ раньше васъ... Скажите, тогда будетъ видно... гдѣ онѣ? что онѣ дѣлаютъ?-- спрашивала Нина, видимо страстно заинтересованная всѣмъ этимъ.
Ольга подумала немного, вызывая въ своей памяти знакомыя лица.
-- Есть нѣсколько счастливыхъ,-- начала она:-- только ихъ сравнительно очень немного; самая малость. Онѣ уѣхали къ роднымъ и живутъ припѣваючи, потому что у родителей есть средства. Четыре вышли замужъ. Это все самыя счастливыя. Но остается большинство... съ ними я встрѣчаюсь, потомъ мы собираемся иногда то у одной, то у другой изъ насъ. Увѣряю васъ, даю вамъ слово,-- всѣ онѣ бѣдствуютъ, до того бѣдствуютъ, что вотъ еще недавно, около мѣсяца тому назадъ, двѣ не выдержали и покончили съ собою...
-- Какъ покончили? Убили себя?
-- Да, отравились и умерли, отравилась и третья, только неудачно, она теперь въ больницѣ.
-- Боже! Боже!-- прошептала Нина и поблѣднѣла.
-- Это еще ничего, есть факты похуже,-- медленно и выразительно произнесла Ольга.
-- Что-жъ можетъ быть хуже этого?